Конец_часть8- И вот он идет в черном кожаном плаще, в красном галстуке, поправляя его одной рукой, а в другой несет букет красных роз. Подходит к черному форду, щелкает замком, открывает дверь. Ну.., и заводит машину.
- Он едет в Борисполь?
- Я думаю, что да.
Ляля улыбается, берет со стола бокал, и делает еще один глоток бренди.
- И из-за этого ты меня сюда позвала?
София молчит. По запотевшему стеклу скатываются капельки дождя, там, за окном, яркие пятна светофоров и проплывающие мимо зонты.
- Ты знаешь.., а ведь я никого кроме него не люблю. Но его не существует. Значит я не люблю вообще. Никого. Как же так.. получилось, что я поняла это только сегодня? Когда больше нет ни капли времени?!
- Ну.. есть еще два часа.
- Я предлагаю продолжить пить в Борисполе.
- А если он нас узнает?
- Исключено. Прошло слишком много времени.
- Я никогда не летала на самолете…
Алексей мог многое простить этому миру. Он почти привык приходить вовремя на работу, в последнее время он практически не употреблял алкоголя, чтобы не тряслись руки во время съёмки, он даже стал разговаривать с большинством сотрудников без сарказма, и стал реже выходить курить, но все это ни на один шаг не приблизило его к счастью и к пониманию того, какого черта он уже третий год подряд приходит вовремя на работу, улыбается этой тупой лошади Наталье Михайловне, и фотографирует чужих людей: детей, девушек, очень часто свадебные пары, и снова девушек, причем большая часть из них – это уродины, которые конечно имеют (каждая!) свою внутреннюю красоту, ту, которую он мог уловить в основании, но она почти полностью выведена перекисью, пинцетом, водостойкой тушью и целлюлитом, и самое страшное, что они в большинстве случаев были абсолютно довольны всем, особенно его снимками, а он смотрел на них и как бы плакал, все больше привыкая к пустоте. Даже когда к нему приводили моделей, которые имели вкус, фигуру и деньги, тех, кто не боялся камеры, с кем можно было об этом поговорить и даже пофантазировать, он все равно не чувствовал ничего. И вот эти сотни снимков без чувств каждый раз выпадали из автомата, словно листы календаря, и он часто думал, почему он здесь, но ответ терялся, уходил, а Алеша продолжал стоять и смотреть на стену, где висела черно-белая фотография той мисс, которая когда-то сидела с ним в парке, и была по уши в него влюблена, хотя он клялся ей в том, что он наркоман и дурак, который ничего не сделал в своей жизни до конца.
- Нет. Черт. Вот такое вот я иногда ничтожество.
- Ничего. Это поправимо. Я, например, плохо фотографирую. Но уже лучше чем раньше. А ты лучше меня играешь на гитаре. А вообще мне кажется, что мы сейчас об этом говорим только потому что расстаемся.
- Странно у нас это получается.
- Да. Я буду скучать по тебе.
- Я, наверное, тоже. Может даже буду жалеть. Но это будет потом.
Алексей был удивлен тем, что он до сих пор никого не любил, и вообще перестал понимать, что такое любовь. Одно он мог сказать точно, - идя сейчас по полузнакомой киевской улице с новым, еще не разбитым хоботом, он абсолютно не хочет ближайшее время возвращаться в этот сумасшедший дом, снимать свадьбу дочери прокурора, той мисс, которая завтра станет миссис, которую родители отдают замуж потому что пол года назад ее спасали от передозировки, он слышал, что ее нашли в центре, она была там в парке с какими-то друзьями, а потом убежала от них, а потом вызвали врачей, потому что она залезла на памятник и не слазила, и объясняла всем, что у нее был только один шанс, и она его упустила, и что она не понимает зачем живет, и что потом, когда ее откачают и вернут в эту трехмерную матрицу, она все равно будет дохлой, потому что она любит несуществующего человека, который никогда не останется с ней, потому что его нет. То есть он на самом деле есть, но для нее его уже никогда не будет.
По этому Алексей заходит на почту и оформляет срочную доставку. Еще пафосно и гордо он отправляет телеграмму. «БУДУ КОНЦЕ НЕДЕЛИ. СМОТРЮ БАБУШКОЙ. ПОСЛЕДНИЕ ДНИ»
- И ты понимаешь, - София ставит на стол стакан мартини, - мне хоть и стыдно за тот поступок, особенно, за то, что об этом узнали родители, но тогда я единственный раз сказала правду. Все, что хотела. И завтра я трезвой тоже быть не собираюсь. Просто не смогу.
- Да.. грустно все как-то складывается. И я теперь окончательно не понимаю, зачем ты приехала сюда. Вообще зачем мы здесь?.. Особенно я.
- С тобой я становлюсь смелее.
Кафе находилось на втором этаже, и заканчивалось стеклянной стеной, состоящей из нескольких секций. Возле стены был алюминиевый поручень-шлакбаум, для того чтобы люди не прилипали к стеклам в ожидании своих самолетов. Ляля и София стоят чуть-чуть поодаль, держась за руки, и наблюдая за раскинувшимся из окна видом. София в ярко малиновом плаще, а Ляля вся в черном, только шапочка темно зеленая, она натянула ее на самые брови, так, что стала похожа на мальчика-эмо, который держит за руку свою придурковатую фройляйн, что похожа на актрису, сбежавшую из драматического театра. Пьяная девушка в черных туфлях на толстом каблуке, что застегиваются как сандалии спереди, в ярко малиновом плаще, с гиперболически накрашенными ресницами, совершенно не накрашенными губами и мокрыми волосами не может вызывать ничего кроме сострадания, и подозрений, что ее может любить только такой вот эмо, на голову ниже ее самой, в зеленой шапочке, натянутой по самые брови.
- Я пойду в туалет, больше не могу терпеть. – Говорит Ляля и отпускает руку Софии.
София кивает головой. Но вот так продолжать стоять сама она не может. Она пробует, но понимает, что ее покачивает, и ей зверски хочется курить, по этому София спускается по широкой винтовой лестнице на первый этаж, тут находится много синих кресел, где сидят люди и смотрят в телевизоры, прибитые под потолком, а она ищет выход, такой себе EXIT, но натыкается на табличку NO EXIT, и сворачивает налево. В конце коридора София видит Алексея.
- Уважаемые пассажиры, просьба вас пристегнуть ремни, нас самолет снижается на посадку в киевском аэропорту «Борисполь». Просьба сохранять спокойствие, во время посадки вы можете испытывать некоторый дискомфорт, но это продлиться всего несколько минут.
- Уважаемые пассажиры, а так же встречающие и провожающие лица! Через несколько минут пассажирский самолет Airbus A300 соединением Париж-Киев, номер рейса AF 2562, совершит посадку в аэропорту «Борисполь»,.. п-шшшш,.. .. нашего аэропорта. Так же, помните, что терминале "С" аэропорта "Борисполь" к вашим услугам уютные отдельные комнаты отдыха, услуги связи, залы для проведения пресс-конференций, совещаний и банкетов.
София видит Алексея, и понимает, что он может все испортить, он ведь все знает, еще он отлично знает и ее, и Лялю, и ЛЗ, и теперь уж точно не выйдет никакого сюрприза, ну какого черта он здесь делает, зачем он приехал его встречать! Так же она видит через стекло ЛЗ, он идет совершенно налегке, с зачехленной гитарой, весь в черном, с хвостом, а рядом Элеонора, в пальто с меховым воротником, им на встречу идет мужик в черном кожаном плаще с букетом красных роз в руках. И тут Алексей замечает Софию, и подбегает к ней, в недоумении начинает спрашивать «Что ты здесь делаешь?»
- Ты что, сучка, здесь делаешь? Как тебе все это могло прийти в голову?
- Я люблю его!
- Слишком поздно, понимаешь? Ты только уничтожаешь этим себя до конца!
- Оставь меня в покое!
- Я не пущу тебя туда! От тебя вообще несет алкоголем!
- Пусти!
София начинает вырываться, и они вместе падают, прямо возле входа, начинают кататься по земле, Алексей разбивает второй хобот, и звереет окончательно, и их окружают какие-то люди, охранники, смыкаются над ними кольцом, а в это время мимо проходит ЛЗ, Элеонора идет следом, и какого-то мужика волокут в кожаном плаще все те же охранники, нельзя так открыто домогаться к звезде, звезде такого масштаба прямо на посадочной площадке! И в конце коридора стоит Святослава, она улыбается, решилась прийти и встретить ЛЗ, но у Элеоноры случается нервный приступ, ей тут же вызывают скорую, в номер, в терминал «С», и ЛЗ бежит куда-то за ней по коридору, и тут ему приходит сообщение «Mojet vupiesh iady, slijesh dvajdu», и следующее «У меня неприятности. Я в обезьяннике. Дрался с девушкой. Подробности потом». И ЛЗ пытается все это объяснить Святославе, но она только качает головой:
- Да пошел ты в жопу со своей рок-н-рольной жизнью, со всеми этими шлюхами, странными дружками и их философскими проблемами! Я выхожу замуж за главного редактора издательства «Фолио», а ты можешь жить своей гребаной рок-н-рольной жизнью, можешь.. идти на все четыре стороны, куда угодно…. – выкрикивает она и тут видит, что ее главного редактора куда-то волокут доблестные милиционеры, и бросает ошарашенного ЛЗ стоять посередине коридора, ЛЗ понимает, что этот редактор только что лип к Элеоноре, и что видимо они знакомы, хочет что-то крикнуть вдогонку, но почему-то молчит, и выходит курить.
- ..С этих пор я все время беру с собой фотоаппарат. Но фотографировать я им так и не научилась, не хватает технических навыков. Прежде всего, я вижу во всем какую-то идею, размытую фантазию, которая иногда вовсе не может материлизоваться в снимок.
Но, тем не менее, сделанные фото – это своеобразный дневник всего, что когда-то происходило со мной, и с теми людьми, которые когда-то были рядом со мной. – Ляля улыбается и ставит на стол бокал с бренди. – Я вообще-то тут подругу жду. Представляешь, вышла в туалет, возвращаюсь, а ее нет. А ты кто?
- А я так. Еще один не запоминающийся персонаж.
- Мне было приятно, что ты меня выслушал. И еще мне ее ужасно жаль, так как она сделала очень много ошибок, она исчерпала запас собственных случайностей, и теперь, что бы произошла хоть одна, нужно очень-очень долго ждать. Я не знаю или она дождется, она убеждена в том, что этот шанс был единственным. И еще. Ты знаешь, на дверце одного шкафа, того, откуда я родом, было написано «У каждой сказочки есть какое-нибудь начало, и свой, не то окончательный, не то временный конец…», так вот, если ей повезет, этот – только временный.
Понимаешь?
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии и выставлять оценки!
Вы можете зарегистрироваться здесь или нажав на кнопочку двери в правом верхнем углу! Просмотров: 1665
|
